Они неплохо ладили друг с другом – оттого, утверждал Леня, что отношения у них чисто деловые, без всякой любовной чепухи. На словах Лола признавала его правоту, а всю нерастраченную нежность вложила в крошечного песика древней мексиканской породы чихуахуа. Песика звали Пу И, как последнего китайского императора, Лола избаловала его до невозможности.

Третьим питомцем был крупный разноцветный попугай по кличке Перришон, который позапрошлой зимой случайно влетел в открытую форточку, да так и прижился. Попугай умел говорить, по мнению Маркиза, даже слишком много, однако со временем все жители квартиры притерлись друг к другу и Перришон влился в квартирное сообщество как равноправный член.

В обычной жизни Лола была невредная и неплохо к Лене относилась. Она умела признавать его некоторые достоинства, в работе подчинялась Маркизу беспрекословно, когда нужно – проявляла здоровую творческую инициативу, выполняла конкретные приказы. Маркиз свою боевую подругу очень ценил, заботился о ней и баловал в разумных пределах.

Но поздней осенью на Лолку находила жуткая хандра, она ныла и жаловалась или беспричинно набрасывалась на домашних. Маркиз понемногу притерпелся к ее сезонным вывертам, но иногда это было трудновато, ему требовалось мобилизовать все свое терпение. В этот раз осень выдалась на редкость дождливой и холодной, так что Лола стала совершенно невозможной. Леня мечтал отправить ее куда-нибудь в теплые края хоть ненадолго, а он бы здесь немного передохнул. Однако когда он неосторожно намекнул об этом своей боевой подруге, Лолка, ставшая в последнее время необычайно подозрительной и упрямой, наотрез отказалась уезжать. Леня пожал плечами и решил ко всему относиться философски.

– Грубиян! – надрывалась Лола. – Самовлюбленный и жестокосердный эгоист!

– Ну уж это ты перегнула палку, – сказал Леня, входя в кухню. – Когда это я тебе грубил? И жестоким я никогда не был, сама такая!

– С чего ты взял, что я говорю о тебе? – Лола холодно пожала плечами. – Как все мужчины, ты настолько самовлюблен, что не допускаешь даже мысли, что я говорю о ком-то другом!